АРТ МОСКВА 2026: Елена Павлова и Станислав Гончаров

Станислав Гончаров. Пласты невозможного.

«Я писал в вечном единоборстве
со всеми остальными, теми, кто
претендовал на призовые места"

Станислав Кириллович Гончаров (1940−2003) принадлежит к младшему поколению художников Оттепели, его зрелое творчество проходило в русле авангардного крыла «семидесятников».

Значительную роль в формировании эстетических и мировоззренческих позиций С. Гончарова сыграло общение с кругом московских художников Г. Захаровым, Д. Жилинским, Э. Неизвестным, В. Струлевым. Своеобразная дружба-соперничество связывала С. Гончарова с О. Целковым.

Рекомендацию для поступления в Союз художников Станиславу Гончарову в 1974 г. дал знаменитый однофамилец Андрей Дмитриевич Гончаров, высоко оценивший творческий потенциал молодого художника.

Наиболее интенсивный период творчества художника приходится на конец 1960-х, начало 1980-х г. С. Гончаров с жадностью искал и осваивал новые языки искусства, работал с необыкновенной энергией и быстротой, доказывая, что ему подвластен любой жанр и манера исполнения. Присущий его личности дух соревновательности подводил к смелым стилистическим и техническим экспериментам. Художник одинаково убедителен в фигуративе и абстракции, в станковой живописи и объемном ассамбляже. Его поиски не были формальной игрой, творчество С. Гончарова очень личностно.
Галерея Маршан представляет часть вновь открытого живописного наследия художника. В центре экспозиции — два монументальных полотна «Железная мадонна» и «Пионерки. Троица». Они демонстрируют амплитуду технических возможностей и разнообразие источников, питавших творчество Гончарова: от дробности сюрреалистического гротеска до лапидарности древнерусской традиции. Обращает внимание работа «Пропуск в будущее» — своеобразный мост между популярным в авангарде коллажем и нарождающимся концептуализмом, с его любовью к документированию.

Впервые экспонируется серия картонов, выполненная в середине1970-х г. Она представляет минималистическую линию творчества С. Гончарова. Мастер ограничил выразительные возможности лаконичным силуэтом, почти открытым локальным цветом, одинаковым размером и формой листов, показав при этом широкое разнообразие сюжетов и образов.
Наследие художника составляют сотни живописных и графических работ, поэтические сборники и философские эссе. На сегодняшний день художественный и литературный архив С. Гончарова исследован не полностью. Масштаб его творческой личности заслуживает внимания и достойного места в истории российского искусства второй половины ХХ века.



Елена Павлова — «Русские сезоны». Ритмы стихии.

«Пишите не то, что видите, а что при этом испытываете…»
Элий Белютин


Творчество Елены Павловой развивается в русле русского авангарда. Ключевую роль в становлении художницы сыграло знакомство с философией искусства и практика работы в коллективе последователей студий «Новой реальности» Э. Белютина и «Темпоральной реальности» В. Зубарева.

Принцип непрямого отражения реальности, поиск визуальных приемов для воплощения неоднозначных состояний и эмоций реализовался в формах, которые носят авторское название Авангардумы.

Смысловой стержень творчества Елены Павловой — Культурный код России, основными составляющими которого являются Вера, Культура, Традиции. Воплощая главную идею, художница обращается к разным темам и образам, объединяя их в масштабный проект «Купина. Грани».

В экспозиции АртБюро Маршан представлена новая грань проекта — серия «Русские сезоны». Ритмы стихии. Это дань памяти Дягилевским сезонам, своеобразной интервенции отечественного искусства в столицу европейской культуры. В начале ХХ в. русские художники, артисты и музыканты поразили Европу новаторской творческой энергией, вспыхнувшей в синтезе театрального действа, музыки и живописи.
Формально в центре внимания Е. Павловой легендарные сценические образы Жар-птицы, Царевны-лебеди, Клеопатры, Коломбины, воплощенные великими русскими танцовщицами — Анной Павловой, Тамарой Карсавиной, Идой Рубинштейн. Зрителю представлены «не портреты в роли», а творческая рефлексия на тему полистилистики и метафоричности художественного языка. Е. Павлова смотрит на образы своих героинь сквозь призму изысканности модерна, условности абстракции и ироничности поп-арта. Контрасты цветовых форм и неожиданные элементы ассамбляжа ассоциируются с вихрем зрительских эмоций, который неизменно сопровождал деятельность Дягилевской антрепризы.

Серия — также дань восхищения талантом и смелостью выдающихся русских деятелей искусства, которые не боялись идти против течения и менять художественную эпоху.